Абдухамитов В.А. к.ю.н.,  доцент кафедры уголовного права и криминалистики Российско – Таджикского (славянского) Университета 

Религиозный экстремизм: Некоторые черты и предпосылки

RELIGIOUS EXTREMISM: SOME LINES AND PRECONDITIONS

Abduhamitov V.A. k.yu.n., assistant professor of the pulpit of the criminal right and criminalisticses Russian - Tadzhik (slavonic) of the university

Экстремизм - сегодня одно из наиболее опасных явлений социальной жизни, дестаби­лизирующих политическую систему и угрожающих жизнедеятельности граждан. Статья посвящена анализу различных видов экстремизма, их классификации, опреде­лению. Автор исследует природу экстремизма и показывает связь его проявлений с психологическими, духовно-нравственными, социально-политическими факторами.

Extremism now is a more dangerous phenomenon of social life what can destroy political sys­tem and influence for existence and activity of citizens. The article dedicate to analysis of different kind of extremism (political, national, religion, youth, moral, ecological, antiglobal- istical) they classification, definition. Author research nature of extremism and it connection with psychology, spiritual-ethical, social-political factors.

Конец ХХ века и начало нового тысячелетия ознаменовалось серьезными геополитическими изменениями. Ненависть и вражда к представителям другой национальности, расы, вероисповедания - сегодня это проблема не только определенного, но и весьма широкого, слоя населения.

Употребление слова «экстремизм» в связке со словом «религиозный»  предполагает наличие тесной связи между религией и экстремизмом. Поэтому определение понятия «религиозный экстремизм» имеет  не только  теоретическое, но и важное  практическое значение, поскольку от данной дефиниции зависит  раскрытие сущности и природы экстремизма, причины его возникновения, форм ее проявления, а также выработка научно обоснованных рекомендаций по противодействию этому опасному социальному злу. Объяснение природы «религиозного экстремизма»  предполагает выявление его социальных и политических  истоков, специфических черт и особенностей идеологии и  практики тех конфессий, в которых он наиболее ярко проявляется.

В свете сказанного весьма актуальной является задача дифференциации понятий. А. Журавский в статье «Религиозный экстремизм: реальность или фикция?» определяет религиозный экстремизм как крайнюю форму развития религиозного фундаментализма. Экстремизм может перерастать и в терроризм, но автор все же не уверен в том, что терроризм можно считать религиозным. Автор настаивает, что в экспертной среде термин «религиозный экстремизм» может и должен употребляться несмотря на свою неполиткорректность[1].

А. Верховский предлагает разные варианты употребления термина, указывает на неизбежные противоречия и, перейдя к возможным юридическим последствиям, призывает употреблять термин «экстремизм» (в т.ч. и религиозный) в смысле достаточно узком, чтобы достичь максимально эффективного и безопасного для граждан правоприменения[2].

В свою очередь, Закон Республики Таджикистан «О борьбе с экстремизмом» содержит конкретные критерии данного понятия. Согласно Закону, применительно к физическим и юридическим лицам под экстремизмом понимается деятельность по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных на: - насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности РТ; - подрыв безопасности РТ; - создание незаконных вооруженных формирований; - осуществление террористической деятельности; - возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию; - унижение национального достоинства; - осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды в отношении какой - либо социальной группы; - пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности[3].

Первое международно-правовое определение экстремизма, содержащееся в Шанхайской Конвенции[4], было обусловлено следующими целями:

·        во-первых, дать международно-правовую оценку экстремизму как негативному явлению на основе согласования интересов международного сообщества (Преамбула);

·        во-вторых, определить принципы международного сотрудничества по выделенным направлениям (ст. 3);

·        в-третьих, - урегулировать вопросы выдачи преступников (ч. 2 ст. 3). С учетом указанных целей определение экстремизма в Шанхайской Конвенции оказалось слишком узким и неприменимым для непосредственного использования в национальном уголовном законодательстве.

Таким образом, введение понятия «религиозный экстремизм» позволит более четко отделить явления, происходящие в религиозной сфере от противоправных действий, совершаемых в мире политики, но имеющих религиозную мотивацию или религиозный камуфляж.

Крайне редки попытки анализа природы религиозного экстремизма в рамках концепции единого мира, в котором разные сегменты человечества "совместными усилиями" породили это зло и, следовательно, несут свою долю ответственности за него. При этом во всех сегментах единого мира существуют - в большей или меньшей мере - внутренние предпосылки развития религиозного экстремизма.

Религиозный экстремизм в Центральной Азии - проблема достаточно реальная, требующая глубокого изучения и посильного решения.

После исчезновения идеологии коммунистического интернационализма и соответствующей национальной политики, которые хоть как-то согласовывали интересы отдельных этносов в бывшем СССР, полиэтничные мусульманские общества оказались без этого важного общественного регулятора. В такой ситуации исламская идеология, не разделяющая людей по этнической принадлежности, выступила объединительной и консолидирующей силой в мусульманских республиках Центральной Азии. Таким образом, ислам начал выступать инструментом регулирования отношений между этносами. Хотя ислам пока еще не выполняет в регионе консолидирующую функцию и не является фактором государственного строительства, но его уже пытаются использовать политики и те, кто хотят ими стать (например, руководители Исламского Движения Узбекистана). Анализ процессов, связанных с политизацией ислама на постсоветском пространстве, позволяет выделить три основных сценария развития ситуации: кланово-региональный; властно-оппозиционный; сценарий вовлечения во внешний конфликт. По кланово-региональному сценарию политизация ислама должна разворачиваться главным образом через Таджикистан. Основной социальной базой политизированного ислама в Таджикистане стали некоторые региональные элиты, которые после обретения республикой независимости не были достаточно интегрированы во власть. В силу этого представители противостоящих групп активно искали поддержки у исламского духовенства, которое являлось серьезной политической силой в стране. Таким образом, исламская пропаганда была использована для продвижения базовых интересов некоторых региональных групп. Кроме того, у исламистов нашлись подходящие авторитетные лидеры, которые смогли обеспечить превращение ислама в серьезную политическую силу. В результате в таджикском обществе возникли острые противоречия, которые привели к внутриэтническим столкновениям, разрешение которых оказалось возможным только ценой многолетней гражданской войны и трудного переговорного процесса при посредничестве внешних сил. При властно-оппозиционном сценарии политизации ислама это вероучение выступает как одна из форм антирежимных настроений. Данный сценарий отчетливо проглядывается в крайне оппозиционной деятельности Исламского Движения Узбекистана, главная цель которого – свергнуть установившуюся власть в республике. В данной ситуации исламские лозунги были выдвинуты в качестве средства политической борьбы, но, встретив жесткое давление со стороны официальной власти, были вынуждены уйти в подполье. Не имея никаких шансов участвовать в открытой политической борьбе за власть, Исламское Движение Узбекистана выбрало крайнюю меру политической борьбы – террор. Для того, чтобы понять эту тактику, нужно заглянуть в недалекое прошлое. На заре своего становления власти Узбекистана активно поддерживали процесс исламизации населения. Власти поддерживали открытие мечетей, религиозное просвещение народа, в Ферганской части Узбекистана разрешалось действие религиозных общественных объединений, которые уже непосредственно вмешивались в процесс регулирования общественных отношений на местном уровне. Такие организации как “Ислом лашкарлари” (“Воины ислама”), “Товба”, пользуясь моментом, стали учреждать полувоенные подразделения “для помощи местным правоохранительным органам в охране общественного порядка”. Причем это им удавалось. Данные организации стали пользоваться авторитетом не только среди местного населения, но и среди местных органов власти, которым они помогали. Превращаясь в реальную политическую силу, эти организации уже не удовлетворялись ролью “помощника”, ими неоднократно предпринимались попытки взять на себя всю полноту власти, были случаи, когда они открыто саботировали местную власть и требовали передачи им всех полномочий. Такая активность встретила агрессивный отпор со стороны официальной власти. В такой ситуации власть использовала крайние методы, закрывая все религиозные учреждения без разбора, преследуя всех религиозных деятелей подряд. Не имея других демократичных способов борьбы за власть, религиозное движение было направлено официальным правительством в колею крайнего экстремизма. Так же как и в Таджикистане, подходящей идеологической почвой для неофициальной оппозиции оказался ислам. А террор - единственным методом борьбы за власть.

Экстремизм как реальное явление на пути духовного, социального, политического и правового развития человеческого общества можно охарактеризовать как некую абстрактную модель агрессивного социального и политического общения.

Утверждается, что религиозный экстремизм проявляется в нетерпимости к представителям различных конфессий либо жестоком противоборстве в рамках одной конфессии. Зачастую он используется в политических целях, в борьбе религиозных организаций против светского государства или за утверждение власти представителей  одной из конфессий[5].

С известной долей условности можно утверждать, что содержание любой социально-политической модели общения между людьми (а также их группами) зависит от соотношения двух элементов: свободы и принуждения (насилия). В основе всякого экстремизма определяющим является принуждение (насилие). Важно отметить, что в этом контексте смысл термина «насилие» отличается от обыденного его значения. По своей политико-правовой сути насилие как свойство экстремизма представляет собой такое отношение одного субъекта социального общения к другому, которое направлено на реализацию интересов доминирующего субъекта без учета интересов другого участника отношений. Формой реализации такого отношения является подавление (физическое, психологическое, политическое, правовое, экономическое и пр.) одного субъекта другим.

Процесс формирования, распространения и реализации модели агрессивного социального общения, основанного на противопоставлении интересов его субъектов, начался задолго до внедрения в политический обиход термина «экстремизм». В современных условиях международное сообщество исповедует идеологию противодействия экстремизму как агрессивной форме социального общения, противоречащей интересам прогрессивного развития человеческого общества, и определяет сферу отношений, на которую государства должны обратить свое уголовно-политическое внимание. Присоединившиеся к международному сообществу государства обязаны воспринять международно-правовую доктрину противодействия экстремизму и решать сформулированные в ней задачи. Международно-правовые признаки экстремизма являются производными от этих задач. Признаки экстремизма по уголовному закону Таджикистана не должны им противоречить.

Правовая основа для выработки в Таджикистане эффективных мер, адекватных угрозе экстремизма, была заложена Законом Республики Таджикистан от 8 декабря 2003 г. №12 «О борьбе с экстремизмом». Он имеет не уголовно-правовое, а общесоциальное значение, поэтому в нем отсутствуют уголовно-правовые нормы. Несовпадение характеристики экстремизма в названном законе и характеристики экстремистских преступлений в Уголовном кодексе Республики Таджикистан[6] закономерно, так как целью законодательного определения перечня видов экстремистской деятельности в комплексном законе являлась не их криминализация, а организация системы общесоциального предупреждения.

Между понятиями «экстремистская деятельность» и «преступления экстремистской направленности» существует лишь косвенная связь. Термин «преступления экстремистской направленности» является не общесоциальным, а именно уголовно-правовым, т.е. более узким по сравнению с тем, как определяется экстремистская деятельность в Законе Республики Таджикистан «О борьбе с экстремизмом». Оно ограничено контекстом запрета, предусмотренного в ст. 307(2) УК Республики Таджикистан, и служит определению понятия «экстремистского сообщества» как организованной группы для подготовки и совершения преступления экстремистской направленности.

В тоже время необходимо различать разновидности форм экстремиз­ма. К ним, по нашему мнению, могут быть отнесены следующие:

1.     Политический экстремизм - крайние взгляды в отношении по­литической системы, организации формы управления государ­ством, пропаганда насильственных или агрессивных (основан­ных на страхе и подчинению силе) способов установления от­стаиваемой формы власти, вплоть до политического террора; непримиримость, бескомпромиссность к иным политическим партиям и позиции оппонентов.

2.     Националистический экстремизм - радикальные, интолерант- ные идеи и действия в отношении представителей иной народ­ности, национальности, этнической группы; стремление к по­литическому или физическому устранению нетитульного насе­ления; агрессия, в крайних формах - терроризм в отношении людей иной этнической группы.

3.     Религиозный экстремизм - жесткое неприятие идей другой ре­лигиозной конфессии, агрессивное отношение и поведение к иноверцам, пропаганда незыблемости, «истинности» одного вероучения; стремление к искоренению и устранению предста­вителей иной веры вплоть до физического истребления (что получает теологическое обоснование и оправдание).

4.     Подростково-молодежный экстремизм - взгляды и тип поведе­ния молодых людей, основанные на культивировании принци­па силы, агрессии в отношении окружающих, вплоть до наси­лия и убийства. Он предполагает непримиримость к инакомыс­лящим (особенно к представителям определенных молодеж­ных движений), а также стремление к созданию тоталитарного сообщества, основанного на подчинении.

5.     Экологический экстремизм - радикальные взгляды в отноше­нии организаций и предприятий, способствующих ухудшению экологической ситуации. Проявляется в акциях и диверсиях против виновников экологических преступлений, в пикетиро­вании и демонстрациях за защиту окружающей среды. Пред­ставители экологического экстремизма используют крайние, даже террористические средства для того, чтобы обратить вни­мание общественности на наиболее актуальные и болезненные экологические проблемы. Радикальные меры могут проявлять­ся, в частности, в нападении на лиц, носящих мех животных и др.

6.     Антиглобалистский экстремизм - радикальные взгляды и агрессивное поведение в отношении организаций, влияющих на глобализацию в экономическом, политическом, культурном пространстве. Непримиримость к созданию единого рынка, по­литических и экономических монополий. Экстремисты в ан­тиглобалистском движении склонны к организации массовых беспорядков, применению прямого насилия для борьбы с транснациональными компаниями, международными экономи­ческими и политическими институтами глобального характера.

7.     Моральный экстремизм - крайняя нетерпимость к определен­ного типа нравственным нормам и правилам поведения, допу­щение насилия для утверждения пропагандируемого набора моральных требований, добродетелей, заповедей. Примерами могут выступать резкая критика распущенности, скверносло­вия, ношения эпатажной одежды, несоблюдения религиозных и светских «кодексов чести» и др.

Представляется, что только скоординированная деятельность всего общества в целом, всех его государственных структур и общественных образований и на всех уровнях сможет оказать реальное противодействие и препятствовать распространению экстремизма на территории Республики Таджикистан.

[1] Журавский А. Религиозный экстремизм: реальность или фикция?//www.sedmiza.ru

[2]Верховский А. Кто здесь крайний? Российский религиозный радикализм в определениях// www.religion.ng.ru

[3] См.: Закон Республики Таджикистан от 08.12. 2003 г. «О борьбе с экстремизмом» // Ахбори Маджлиси Оли РТ. 2003. №12. – Ст.697.

[4] См.: Шанхайская конвенция «О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом» от 15 июля 2001 года // Сборник международных актов по борьбе с терроризмом. – Душанбе: ООО «Офис-Крауз», 2003. – 198 с.

[5] См.: О политическом экстремизме (аналитический обзор) // Русский сборник. rusvladimir.narod.ru/obzor-e.htm.

[6] См.: Уголовный кодекс Республики Таджикистан от 21 мая 1998 года. - Душанбе: Конуният, 2004. – 399 с.