Абдухамитов Валиджон Абдухалимович, доктор юридических наук, доцент, руководитель научно-исследовательского центра по противодействию экстремизму и терроризму при Российско - Таджикском (Славянском) университете

ABOUT OBJECT AND THE OBJECTIVE PARTY OF RELIGIOUS EXTREMISM IN THE CRIMINAL LEGISLATION OF THE REPUBLIC OF TAJIKISTAN

 Abdukhamitov Validzhon Abdukhalimovich Candidate of jurisprudence associate professor of criminal law and criminalistics of the Russian-Tajik (Slavic) university

В статье раскрываются признаки объективной стороны составов преступлений, связанных с религиозным экстремизмом. Автор отмечает о спорных вопросах объекта и объективной стороны, противоречия и несогласованности норм уголовного законодательства Таджикистана об ответственности за преступления религиозно-экстремистского характера.

In article signs of the objective party of structures of the crimes connected with religious extremism reveal. The author notes about controversial questions of object and the objective party, a contradiction and inconsistency of standards of the criminal legislation of Tajikistan of responsibility for crimes of religious and extremist character.

---

В основу деления объектов «по вертикали» на общий, родовой, видо­вой[1] и непосредственный положен такой критерий, как однородность обще­ственных отношений и группы преступлений, посягающих на них. Именно названная четырехступенчатая классификация, по мнению некоторых авторов, использована для построения системы Особенной части Уголовного кодекса РТ 1998 г. и деления ее на разделы и главы^[2], а в ст. 2 УК РТ закреплен круг родовых и видовых объектов, подлежащих уголовно-правовой охране.

«Горизонтальная» линия классификации: составные (сложные) объ­екты преступлений: общий, типовой, родовой, видовой и непосредственный. При этом необходимо заметить, что данной линией классификации охваты­вают различные сочетания (двухтиповой объект, типо-родовой объект, родо­видовой объект и т.д.), выявление и описание которых, несомненно, составляет крупную научную проблему и заслуживает самостоятельного монографического исследования. Также необходимо подчеркнуть, что со­ставная (сложная) природа общего объекта преступлений является сущност­ным свойством данного объекта и ни у кого из исследователей (если основы­ваться на изученной нами литературе) не вызывает сомнения.

Виды объектов «по вертикали», как известно, соотносятся между собой подобно философским категориям «общее», «особенное», «единичное» («отдельное») или как «часть» и «целое». Однако изучение системы Особенной части Уголовного кодекса РТ показывает, что этот принцип не всегда соблюдается, что, собственно, и вынуждает исследователя использовать многомерную классификацию объектов преступных посягательств.

Спорным, на наш взгляд, представляется размещение главы 29 «Пре­ступления против основ конституционного строя и безопасности государ­ства» в разделе XIII «Преступления против государственной власти», а не в VIII разделе, объединяющем деяния, посягающие на общественную безопасность. Такой подход приводит к нарушению логичности уголовного закона. Фор­мально-логический анализ соотношения понятий «экстремизм» и «терро­ризм» показывает, что террористическая организация должна рассматри­ваться как вид экстремистской организации^[3]. Однако исходя из действую­щей редакции уголовного закона родовым объектом организации деятельности экстремистской организации (ст.307³) являются общественные отноше­ния, обеспечивающие функционирование государственной власти, а родовым объектом вовлечения в совершение преступлений террористического харак­тера или иного содействия их совершению (ст. 179¹), например, склонения к участию в деятельности террористической организации, — общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность.

Объективная сторона любого преступления - важнейший эле­мент состава преступления, который представляет собой «внешнее» вы­ражение противоправного деяния. Как отмечает К.Ш. Курманов «объективная сторона преступления представляет собой внешнюю сторону поведения человека, внешнее его проявление, вносящее общественно опасное изменение в окружающую действительность, в окружающий мир^[4]. Традиционно уголовно-правовой нау­кой к объективной стороне относят общественно опасное действие (без­действие), общественно опасные последствия и причинно-следственную связь между ними. Именно эти признаки и являются признаками объективной стороны преступления^[5]. Совершенно определенно высказывается в связи с этим профессор Л.Ч. Сыдыкова, делая упор на то, что «значение объективной стороны преступления, в первую очередь, определяется тем, что точное ее установление является залогом правильной квалификации общественно опасного деяния»^[6].    

Не совсем удачным представляется и расположение ст. 159 УК РТ (организация политических партий, общественных объединений и религиозных организаций, посягающих на личность и права граждан) в главе 19 «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина» раздела VII «Преступления против личности». По существу, в настоящей статье установлена ответственность за одно из проявлений религиозного экстремизма в виде создания объединения, посягающего на личность и права граждан. Системное толкование действующих на территории РТ нормативных правовых актов, имеющих отношение к рассматриваемой проблематике, показывает, что создание религиозного или общественного объединения, посягающего на личность или права граждан, представляет собой одну из форм организованной экстремистской деятельности и угрожа­ет прежде всего основам конституционного строя (ст. 14 Конституции РТ). Следовательно, нормы, закрепленные в ст. 159 УК РТ, должны находиться в главе 21 непосредственно перед ст. 307² (организация экстремист­ского сообщества) УК РТ.

Преступление, предусмотренное ст. 159 УК РТ, заключается в создании политических партий, религиозного или общественного объединения, деятельность которого предполагает насилие над гражданами либо побуждение граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей, а также к совершению гражданами противоправных деяний, что по сути является политическим и религиозным экстремизмом.

Для квалификации вышеперечисленной деятельности по ст. 159 УК РТ, необходимо, чтобы деятельность религиозного либо общественного объединения была сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью. Насилие над гражданами может выражаться в действиях, имеющих целью незаконное лишение или ограничение свободы, в нанесении побоев, причинении легкого или средней тяжести вреда здоровью, а также в совершении насильственных действий сексуального характера.

При этом следует устанавливать причинную связь между деятельностью объединения и причиненным здоровью человека вредом, который должен быть наступившим, поскольку причинение вреда здоровью граждан может и не быть связано с деятельностью указанного объединения. Особенно это важно, если речь идет о вреде для психического здоровья человека.

На наш взгляд, существенным недостатком данной нормы является то, что законодателем не установлена в ст.159 УК РТ ответственность за участие в действиях политических партий, объединения или религиозных организаций, а также за пропаганду^[7] деяний, указанной в диспозиции ст. 159 УК РТ. Мы считаем, что участие может заключаться в простом членстве и участии в собраниях организации, оправлении религиозных обрядов, предоставлении финансовых средств, вербовке новых членов, т.е. без непосредственного участия в актах насилия над гражданами. Вместе с тем, есть другая точка зрения, которая заключается в том, что участие означает выполнение одного из незаконных действий, если это не образует самостоятельного преступления, а также признание незаконных целей объединения и участие в его деятельности (участие в собраниях, отправление религиозных обрядов)^[8]. В этой связи хотелось бы присоединиться к точке зрения А.Э. Жалинского, которую также разделяют Л.Д. Башкатов и О.В. Старков. По их мнению, ответственность должно нести лицо, которое непосредственно участвует в актах насилия. Если же лицо, пусть и участвуя в собраниях организации и отправляя религиозные обряды, тем не менее не признает незаконных целей объединения либо не знает о них, оснований для привлечения такого лица к уголовной ответственности нет^[9].

На основании вышеизложенного предлагаем ст.159 УК РТ дополнить частью второй следующего содержания:

«Участие в деятельности политических партий, общественного объединения или религиозных организаций, а равно пропаганда деяний, указанных в части первой настоящей статьи, - наказываются….»

В ст. 307² УК РТ по сути установлена ответственность за одну из форм организованной экстремистской деятельности - организацию экстремист­ского сообщества.

В различных источников исследователи трактуют по разному. относительно объекта данного преступления.

Так, одни ученые отмечают, что непосредственным объектом указанного преступления является – совокупность общественных отношений по реализации конституционного запрета осуществления экстремистской деятельности^[10]. Другие (например, Н.В. Степанов) считают, что непосредственным объектом данного преступления является нормальное функционирование государственной системы, а также безопасность государства и общества от преступных посягательств экстремистских организаций^[11]. Детально эта проблема была рассмотрена в свое время С.Н. Фридинским. По его мнению, в данном случае следует выделять основной непосредственный объект — общественные отношения по обеспечению стабильности государства, его устоев, а также территориальной целостности страны. В качестве дополнительных объектов им называются личность, интересы различных групп (социальных, религиозных, национальных и др.), общественный порядок и нравственность^[12].

На наш взгляд, объектом данного преступления является нормальная деятельность, а также безопасность государства. Мы придерживаемся точки зрения Г.Р. Рустемовой в том, что «правильное определение объекта помогает уяснению социально-правовой природы преступного деяния, форм и пределов уголовной ответственности за совершенное преступление. Установление объекта дает возможность отграничить сходные составы преступлений друг от друга, преступные деяния от иных. Кроме того, степень общественной опасности любого деяния зависит в значительной мере от того, какой объект подвергается посягательству»^[13].

Как нами было отмечено выше в ст.307² УК РТ установлена ответственность за одну из форм организованной экстремистской деятельности - организацию экстремист­ского сообщества. Законодательство РТ содержит развернутую си­стему норм, направленных, с одной стороны, на обеспечение реализации кон­ституционных прав на объединение (ст. 28 Конституции РТ), на свободу вероисповедания (ст. 26 Конституции РТ), свободу мысли и слова (ст. 31 Конституции РТ), а с другой — на недопущение злоупотребления этими правами (ч. 3 ст. 14, ч. 5 ст. 8, ч. 2 ст. 30 Конституции РТ). Общественная опасность преступления, предусмотренного в ст.307² УК РТ, заключается, прежде всего, в нарушении безопасности общества в части реализации запрета на создание, руководство и участие в деятельности различных объединений (и их структурных подразделений) граждан и групп граждан (в том числе религиозных), преследующих цели совершения пре­ступлений, предусмотренных ст.157 «Воспрепятствование деятельности религиозной организации», 160 «Нарушение порядка организации и проведения собраний, митингов, демонстраций, уличных шествий и пикетирования», 237 «Хулиганство», 237(1) «Вандализм», 242 «Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры», 243 «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения», 307¹ «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», 189 «Возбуждение национальной, расовой, местнической или религиозной вражды УК РТ.

Таким образом, первым элементом непосредственного объекта рас­сматриваемого преступления является общественное отношение, обеспечи­вающее безопасность общества (общественную безопасность), в том числе государства, в аспекте реализации названного выше запрета.

Вторым элементом основного непосредственного объекта данного пре­ступления является общественное отношение, обеспечивающее безопасность нравственного и (или) духовного здоровья населения.

Обязательным дополнительным непосредственным объектом этого преступления, на наш взгляд, являются общественные отношения, обеспечивающие установленный законодательством порядок создания и деятельности религиозных или общественных объединений либо иных организаций.

Деяния, предусмотренные статьей 307² УК РТ, по сути, представ­ляют собой особую форму деяний, указанных в статье 187 УК РТ «Ор­ганизация преступного сообщества (преступной организации)». Все при­знаки объективной стороны в обоих составах весьма сходны, а различие состоит только в целях создания таких сообществ. Если для преступле­ния, предусмотренного статьей 187, это — совершение тяжких и особо тяжких преступлений, то для статьи 307² - осуществление преступлений экстремистской направленности.

Признаки объективной стороны обоих преступлений, действительно весьма сходны, и следовательно, к обоим применимо понятие и при­знаки преступного сообщества, закрепленного в ч. 4 статьи 39 УК РТ.

Однако здесь, применительно к составу 307² УК РТ проявляется явная юридическая несостыковка. Если признать, что экстремистское сообщество, ответственность за создание которого и руководство кото­рым предусмотрена данной статьей, является разновидностью преступ­ного сообщества, понятие которого установлено в ч. 4 статьи 39 УК РТ, то такое сообщество, совершая отдельные преступления экстремистской направленности, может оказаться вне юридического определения статьи 39. Приведем пример.

Допустим, экстремистское сообщество было создано только для совершения одного вида преступлений (что подтвердилось его деятель­ностью) - для совершения действий, направленных на возбуждение не­нависти или вражды (деяние, предусмотренное статьей 189 УК РТ). Максимальная ответственность за совершение преступления, преду­смотренного по ч.1. статьей 189 УК РТ, составляет пять лет лишения свободы. В соответствии со статьей 15 УК РФ, закрепляющей категоризацию пре­ступлений, умышленные деяния, за которые предусмотрена ответствен­ность, нет превышающая 5 лет лишения свободы, являются преступле­ниями средней тяжести. Следовательно, экстремистское сообщество в нашем примере было создано только для совершения преступлений средней тяжести. В тоже время статья 39 УК РТ говорит о том, что пре­ступное сообщество — это объединение, созданное для совершения тяж­ких и особо тяжких преступлений. Таким образом, гипотетическое экс­тремистское сообщество из приведенного примера — не является пре­ступным сообществом с точки зрения ч. 4 статьи 39 УК РТ. В такой си­туации сообщество из нашего примера «съеживается» до организован­ной группы.

Следовательно, необходимо внесение изменений не только в ста­тью 39 УК РТ, но и в статьи Особенной части, которые закрепляют по­нятие преступного сообщества. Изменения могут быть осуществлены несколькими путями.

Во-первых, можно попытаться извлечь из определения преступно­го сообщества в статье 39 УК РТ фразу о том, что оно создано «для со­вершения тяжких и особо тяжких преступлений». Но тогда теряется весь смысл криминализации преступлений, совершаемых в сообществе, а не в организации. Ведь этот смысл как раз и состоял в том, чтобы отделить преступную группу от сообщества по нескольким признакам, одним из которых как раз и является цель создания организации — совершение именно тяжких преступлений. Таким образом, изменения в статью 39 УК РТ и соответствующие статьи Особенной части в таком виде непри­емлемы.

Во-вторых, можно уточнить формулировку статьи 307² УК РТ, за­крепив, что криминализируется создание, руководство и участие в экс­тремистском сообществе, созданном для подготовки или совершения тяжких и особо тяжких преступлений экстремистской направленности. В таком виде формулировка статьи 307² будет соответствовать статье 39 УК РТ, а также коррелировать статье 187 УК РТ. Но тогда, при данной формулировке, можно будет квалифицировать деяние по статье 307² УК РТ только в трех случаях:

1.     если сообщество создано для совершения умышленного причи­нения тяжкого вреда здоровью по мотивам политической, идеологиче­ской, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо соци­альной группы (ч. 2 статьи 110 УК РТ);

2.    если сообщество создано для совершения истязаний по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отно­шении какой-либо социальной группы (ч. 2 статьи 117 УК РТ);

3.     если сообщество создано для совершения убийств по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отно­шении какой-либо социальной группы (п. «м» ч.2 статьи 104 УК РТ).

Только эти преступления экстремистской направленности в дейст­вующей редакции Особенной части УК РТ являются тяжкими или особо тяжкими. Следовательно, если сообщество создано для совершения любых других преступлений экстремистской направленности, преду­смотренных остальными десятью составами, то при такой формули­ровке вменение статьи 307² УК РТ будет невозможно.

В завершении необходимо отметить, что успешная борьба с религиозным экстремизмом во многом зависит не только от принятия тех или иных законов, приказов, политической воли и способности лидеров государств к эффективному противодействию, но и от состояния международного сотрудничества в этой области, в том числе от уровня уже накопленных практических и теоретических знаний об этом явлении в целом.

---

[1] Идея о необходимости выделения видового объекта преступления в рамках родового была высказана еще в 60-х гг. XX века Е.А. Фроловым. См.: Фролов Е.А. Спорные вопросы общего учения об объекте преступления // Сборник научных трудов. Вып. 10. Свердловск, 1969. С.193-207.

[2] Уголовное право Республики Таджикистан. Общая часть: учебное пособие / Сост. Азимов Н.Б., Еремеева Ф.А., Сатторов Г.С., Сафаров Х.С., Юлдашева Г.Н. – Душанбе. 2006. С.19.

^[3]К такому выводу позволяет прийти также системное толкование норм Закона РТ «О борьбе с терроризмом».

[4] Курманов К.Ш. Уголовное право Кыргызской Республики. Общая часть: учебник. – Бишкек, 1997. – С. 41.

[5] Уголовное право России. Часть общая: учебник. – 2 изд., перераб. и доп. / Под ред. Л.Л. Кругликова. – М., 2005. – С.146.

[6] Сыдыкова Л.Ч. Уголовное право Кыргызской Республики. Общая часть / Отв. ред. профессор Г.Р. Рустемова., профессор Б.Г. Тугельбаева – Бишкек. 2008. – С.51.

[7] Под пропагандой в данном случае, например понимается систематическое распространение среди неопределенного круга лиц идей, обосновывающих необходимость применения насилия над гражданами или иного причинения вреда в рамках деятельности религиозного или общественного объединения. / См. об этом, М.П. Журавлев. Уголовное право России. Части Общая и Особенная: учеб. // Под ред. А.И. Рарога. М.2008. С.531-532.

^[8]   См. Уголовное право России. Учебник для вузов в 2-х томах. Т. 2 Особенная часть. Под ред. A.H. Игнатова, Ю.А. Красикова. М. 1998. С.469.

^[9]См. Л.Д. Башкатов, О.В. Старков. Религиозные преступления: видовой состав, причины и условия, профилактика. М. 2000.С.16.

[10] См., например: Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Ю.В. Грачева, Л.Д. Ермакова. / Отв. ред. А.И. Рарог. М.2004.С.488.; Российское уголовное право: учеб.: в 2 т. Т.2. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, В.С. Комиссарова, А.И. Рарога. М.2008. С.487.; Уголовное право Республики Таджикистан. Особенная часть: учебное пособие./ Сост. Азимов Н.Б., Еремеева Ф.А., Сатторов Г.С., Сафаров Х.С., Юлдашева Г.Н. – Душанбе. 2006. С.105.

[11] Степанов Н.В. Криминологические проблемы противодействия преступлениям, связанным с политическим и религиозным экстремизмом. Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С.78.

[12] Фридинский С.Н. Борьба с экстремизмом: уголовно-правовой и криминологический аспекты. Ростов-на-Дону. 2004. С.64.

[13] Рустемова Г.Р. Проблемы объекта преступлений, совершенных в сфере МОН // Актуальные проблемы и перспективы совершенствования принципов демократического развития государства и общества: Материалы межд.науч.-практ.конф., посвящ. 90 летию Д.А. Кунаева. – Алматы: ТОО «Айдана», 2002. – С. 177-183.