Финансирование радикальных организаций в Центральной Азии: современные реалии, особенности и тенденции 11 Сентября 2018

a:2:{s:4:"TEXT";s:70821:"

<div>
 Рахмонов Бахтиёр Шарифович – независимый эксперт, полковник запаса, 
 консультант, начальник отдела Аппарата Совета безопасности РТ (2003-2012 гг.). 
Рахмонов Азизджон Салмонович – кандидат исторических наук, доцент РТСУ, 
 директор Центра исследований регионов мира.
</div>





 Сегодня все мы являемся свидетелями ужасающих и трагических событий, происходящих в разных частях мира, в странах ЦАР в частности. В современном мире различные конфессии находятся в постоянном соприкосновении и взаимодействии между собой, при этом отдельные из них составляют ядро современных мировых цивилизаций. Примерное распределение мировых конфессий по частям света и регионов мира всем доступно из открытых источников.


 Расширение масштабов терроризма, экстремизма, вооружённых межконфессиональных конфликтов, транснациональной организованной преступности и незаконного оборота наркотиков создают серьёзную угрозу безопасности наших стран.


 Активизация террористических, экстремистских и других реакционных движений в горячих точках мира поставила под угрозу безопасность людей в планетарном масштабе. Мы вновь подчёркиваем, что бесчеловечные действия этих сил не имеют никакого отношения к светлой религии ислама. Они, напротив, противоречат моральным требованиям, толерантным и гуманистическим ценностям ислама.


 Очевидным является тот факт, что борьба с этими угрозами требует от всего мирового сообщества государств принятия решительных совместных мер в рамках международного права и что немаловажно, отказа от применения двойных стандартов.


 Таджикистан совместно со своими партнёрами и международными региональными организациями ОДКБ, СНГ, ШОС, ОБСЕ, ООН продолжает последовательно предпринимать конкретные шаги по борьбе с современными вызовами и угрозами, сохранению прочного мира и стабильности в стране.


 Реализация соответствующими министерствами и ведомствами нашей страны следующего, 2-го этапа, Национальной стратегии Республики Таджикистан по борьбе с терроризмом и экстремизмом на период до 2020 года является одним из таких действий и что по сути своей выступает долевой частью утверждённого Плана реализации Стратегии коллективной безопасности ОДКБ на период до 2025 года.


 Учитывая складывающуюся обстановку в нашем регионе, Таджикистан не может оставаться безразличными к военно-политической и социально-экономической ситуации в соседнем Афганистане, и она вызывает у нас серьёзную озабоченность.


 Становиться очевидным, что устойчивые мир и стабильность в Афганистане является ключевым фактором обеспечения стабильности и безопасности в ЦАР и других соседних регионов. В связи с чем, считаем весьма важным дальнейшую координацию усилий международного сообщества и принятие эффективных мер для всеобъемлющего решения афганской проблемы. В этом деле важным фактором, в числе других, является вовлечение этого государства в процессы региональной интеграции посредством укрепления с ним экономических и торговых отношений (например: в рамках ШОС - «Один пояс, один путь»).


 Полагаем, оказывать Афганистану целевую помощь и поддержку в возрождении его социально-экономической жизни, развитии транспортной и коммуникационной инфраструктуры даст положительный эффект в этом направлении и наконец и выведет эту страну из вооружённого противостояния и хаоса. Таджикистан, который имеет почти 1400 км. общей границы с ИГА, неоднократно выражал и выражает готовность внести свой вклад в это благородное дело.


 Далее, борьба с незаконным оборотом наркотиков, доходы от которого являются одним из существенных источников финансирования международного терроризма, объективно требует принятия коллективных усилий всего интернационального сообщества, в том числе и региональных международных организаций.


 Кстати, Таджикистан в этом направлении наладил и осуществляет плодотворное и комплексное сотрудничество с международными организациями особенно в рамках ОДКБ, СНГ, ШОС, ОИК, ОБСЕ, Интерпол, ООН, а также со странами – партнёрами на двусторонней основе. В настоящее время в стране осуществляется Национальная стратегия борьбы с незаконным оборотом наркотиков на период до 2020 г.


 Одним из ключевых направлений антитеррористической деятельности являются наши совместные, коллективные усилия государств региона в такой важной и злободневной сфере, как информационная безопасность. Вот как оценил хозяин очередного Саммита глав-государств ОДКБ (г.Минск, декабрь 2017 г.) Президент Республики Беларусь А.Г. Лукашенко про ОДКБ как «самых близких в этом мире государств. Ближе и роднее, чем сидящие за этим столом, к сожалению, у нас нет. А может, и к счастью.» Особенно взаимодействие государств – членов ОДКБ в этой области в последние годы заметно активизировалось. Накопленный опыт, новые задачи в этой сфере нашли отражение в подписанном в ходе нынешней сессии Соглашении о сотрудничестве государств – членов ОДКБ в области обеспечения информационной безопасности. Приблизительно такие-же результаты в рамках ШОС.


 После подписания Соглашения о мире и национальном согласии в Таджикистане незаметно на общественно–политическом поле Центральной Азии, в частности в Узбекистане, Киргизии, Южной части Казахстана и в Таджикистане появились ячейки международного движения «Хизб-ут-Тахрир» (запрещёно в РТ) с распространением религиозной литературы, уставных и программных документов этой тогда ещё не признанной радикально-экстремистской организации. Но, в последствии, по мнению многих экспертов признанных экстремисткой организацией, так как в Программных и информационно-идеологических материалах, книгах говорилась об установлении Халифата, шариатского правления и борьбы с нынешними светскими государствами и Президентскими формами Правления. В эти годы первоначальное финансирование религиозных организаций осуществлялось со стороны определённых неправительственных исламских центров, а также Центра Хизб-ут-Тахрир, штаб-квартира которой находится в Лондоне. Сумма отката для новых членов колебалась от суммы 200 до 300 долларов в месяц, с возможностью в будущем оказывать содействие в поиске работы, оплаты проездных документов (железнодорожных или авиа-билетов), открытии новой торговой точки и иной поддержке нового дела.


 Период конца 80-ых XX века и начало нулевых годов ХХI века стал этапом мощной подпитки в создании и организации новых радикальных экстремистских организаций. Уже к 2006 году в Таджикистане были образованы и нелегально действовали более 10 организаций радикального толка. Если посмотреть на происходящие тенденции в Республике Таджикистан и государств Центральной Азии, действительно здесь наблюдается расширение и активизация деятельности радикальных организаций, чего 25 лет тому назад, то есть до национальной независимости государств не наблюдалось. Посмотрим на данные силовых структур РТ, которые были опубликованы в СМИ, других открытых источников за последние 5-6 лет.


 Начиная с 2006 года решениями Верховного суда Таджикистана на нашей территории под запретом находятся «Аль-Каида», «Исламское движение Восточного Туркестана», «Исламское движение Туркестана» (ИДУ), «Талибан», «Братья-мусульмане», «Ташкилоти Лашкари Тайба», «Исламское общество Пакистана», «Джамоати Таблиг», религиозно-миссионерская организация «Созмони Таблигот», «Точикистони Озод», «Хизб-ут-Тахрир» и другие.


 В декабре 2009 года, на юге Таджикистана различные сроки наказания получили 36 членов «Джамоати Таблиг». В марте 2010 года на скамье подсудимых находились ещё 56 сторонников этой организации, из которых 23 - были осуждены на сроки от 3 до 6 лет, на остальных были наложены штрафы.


 Деятельность данной экстремистской организации запрещена на территории Таджикистана с марта 2006 года. По мнению властей, её деятельность прямо или косвенно направлена на свержение конституционного строя в стране. Движение «Джамоати Таблиг» было основано в Индии в 20-х годах прошлого века. В странах Центральной Азии организация начала разворачивать свою деятельность в начале 1990-х гг.


 Если в 2006 году на законодательном уровне всего 10 организаций признаны террористическими, и их деятельность на территории республики была запрещена (среди них «Аль-Каида», ИДТ, «Братья-мусульмане», «Лашкар-и-Тайба», «Талибан», «Организация освобождения Восточного Туркестана», «Таблиги Джамаат», «Свободный Таджикистан», «Исламская группа (Джамият-е-Ислам-и-Пакистан)» и «СозмониТаблигот»).


 То уже в 2007 году так же была запрещена миссионерская деятельность «Свидетелей Иеговы», а в 2008 году в судебном порядке на 3 месяца приостановлена деятельность немецкой благотворительной организации «ORA International», которая вопреки уставу занималась несвойственной ей религиозно-миссионерской деятельностью.


 Начиная с 2010 года по настоящее время в Таджикистане начали действовать ячейки радикальных организаций, центры их финансирования, управления которых находились в странах Среднего и Ближнего Востока. На сегодняшний день в Республике Таджикистан решениями Верховного суда РТ запрещена деятельность около 20 организаций экстремистского и радикального только.


 На наш взгляд, источником финансирования этих и подобных намерений традиционно остаётся всё тот же наркобизнес, в форме незаконного оборота и контрабанды наркотиков в особо крупных размерах. Только в 2014 году из незаконного оборота наркотиков были изъяты более 6 тысяч 200 кг, в том числе 507 кг. Героина, 990 кг гашиша, более 4 тысяч 700 кг наркотиков каннабисной группы». Объёмы изъятого наркотических веществ за прошедшие годы в РТ достигли более 80 тонн, что показывают о масштабах переброски наркотического дурмана международными наркосиндикатами только по одному из маршрутов Северного потока для оболванивания и культурной деградации молодёжи, внесения серьёзных негативных изменений и опасных тенденций в экономической системе и внутренней политике в России, государствах ЦАР, СНГ и Европейских стран. По имеющимся данным за прошедшие годы правоохранительными структурами Таджикистана задержано около 115 тонн наркотического зелья.


 Если комплексно анализировать проблему финансирования политического ислама, радикальных организаций, течений и движений, их отдельных обособленных групп, то следует подчеркнуть, что не случайно мнение различных экспертов указывают на наличие единого зарубежного сценария и внешних финансовых источников продвижения процесса исламизации и создания многоуровневой центральноазиатской исламской инфраструктуры. В частности, отмечается, что в начале 90-ых годов "при финансовой и организационной поддержке из-за рубежа началось массовое строительство мечетей, создание религиозных учебных заведений, было поставлено на поток направление верующих на учебу в теологические ВУЗы исламских стран, стала нормой жизни агитационно-пропагандистская деятельность различных исламских проповедников-эмиссаров, получило повсеместное распространение возникновение нелегальных религиозных школ, появление новых радикальных исламских течений несвойственных для региона, во главе которых стояли выпускники зарубежных медресе или лица, связанные с лидерами международных радикальных исламских организаций. В свете последних событий в Республике Таджикистан, как известно, причастность запрещённой в РТ Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), подконтрольной иностранным специальным органам и зарубежным идеологическим центрам, к радикализации населения и вовлечению молодёжи в радикально настроенные, экстремистские, а также террористические группировки как внутри страны, так и за её пределами.


 Примером подобного внешнего "реформирования" религиозной сферы в Центральной Азии стало появление из-за рубежа несвойственных и чуждых для нашего региона разнообразных религиозно-экстремистских и террористических организаций ("Таблиги Джамоат", "Джунд-уль-Халифат", «Джунд-Оллох», "Ансуруллох", "Жайшуль Махди", "Хизб-ут-тахрир", ИДУ и также группировки "ИГИЛ").


 Разумеется, все это требовало крупных финансовых вложений. И денежные потоки в неспокойные 90-ые годы перехода к рыночной экономике поступали практически беспрепятственно, по различным каналам и в щедрых объёмах. Однако с тех пор многое изменилось и в самих центральноазиатских странах, укрепивших и модернизировавших за это время государственные механизмы контроля и управления, и в планах иностранных спонсоров, ныне более прагматично относящихся к вопросам финансирования своей разросшейся экстремистской паствы, и в положении функционирующих в регионе религиозно-экстремистских и террористических организаций, активно включившихся в процесс товарно-денежных отношений.


 В настоящее время государства Центральной Азии столкнулись с проблемой расширяющегося применения исламскими радикалами новых схем финансовых взаимоотношений со своими зарубежными спонсорами, основанных на принципах самоокупаемости и формальной законности. Суть этих схем составляет использование экстремистскими структурами юридических лиц и законной предпринимательской деятельности, в т.ч. связанной с торговыми операциями как внутри, так и за рубежом страны пребывания, для финансирования своей подрывной работы.


 Если оперировать принятой в ФАТФ трёхфазовой моделью описания процесса легализации преступных доходов, то в первой фазе происходит введение "грязных", обычно наличных денег, в легальный хозяйственный оборот; во второй фазе в результате множества операций деньги отделяются от источника их происхождения, теряют следы; и, наконец, в третьей фазе деньги обретают новый - "легальный" источник происхождения.


 В Центральноазиатских странах отмечается устойчивая тенденция перехода исламистов именно к третьей фазе. Частично это достигается за счёт того, что в начальный период рыночных реформ значительные теневые капиталы ими были инвестированы в создаваемые коммерческие структуры и приватизированные государственные предприятия, прибыль от функционирования которых в определённой мере покрывает текущие расходы. Однако сейчас все большее распространение получает практика образования исламистами юридических лиц для полноценного официального ведения хозяйственной деятельности, использование ими предпринимательства как средства получения денег или отмывания преступных доходов.


 Этому способствует то, что существующие правовые механизмы и правоохранительная практика пока не адаптированы к такой финансовой модернизации терроризма.


 ИГИЛ, так же, как и любая другая террористическая организация – это не только боевая группировка или политическое и религиозное объединение. Это ещё и самый настоящий концерн, управляемый людьми, недвусмысленно вынужденными разбираться в экономике. Анализ прибылей в частности все того же ИГИЛ однозначно даёт понять: пока исламисты удерживают огромные территории в Сирии и Ираке – в финансовом отношении они практически неуязвимы.


 Как отмечают эксперты, "в современном мире терроризм все менее нуждается в финансовой помощи извне и все более переходит на самоснабжение. Чтобы "отмывать" криминальные доходы, террористические организации, подобно организованным преступным синдикатам, создают прикрытия в виде вполне легальных рынков, супермаркетов, транспортных и строительных компаний. В результате подобной коммерциализации терроризм приобретает черты мафии, и борьба "за идею" частично вытесняется борьбой за "длинный доллар". С подобным мафиозным терроризмом бороться труднее, чем с мафией или с обычным терроризмом: он более воинственен и кровожаден, чем традиционная мафия, и более богат, чем терроризм традиционного типа".


 Примерный список источников финансирования более-менее можно себе представить: наркобизнес, продажа нефти, грабёж захваченных территорий и их жителей (а также всевозможные виды работорговли – от сексуального рабства до нелегальной продажи органов), торговля захваченными предметами старины и произведениями искусства, выручка, полученная от выкупов, а также пожертвования «исламистских волонтёров» со всего мира (примечательно, что немалую долю в этом источнике занимают деньги, отправленные успевшими попасть в разные европейские страны беженцами).


 Так, сколько всё-же стоит теракт и во сколько обходится осуществить джихад? Это далеко не праздные, риторические вопросы. Радикальные, экстремистские и террористические организации, как организации, не обладают банковскими счетами, которые легко можно обнаружить и заморозить. Почти все операции осуществляются с помощью наличных денег, деньги, как правило, не переводятся, а передаются с курьерами. Там, где это невозможно – используются различные международные системы трансфера типа «Bitcoin».


 К тому же инвестирование в терроризм по-прежнему остаётся весьма рентабельным делом: с помощью минимальных затрат можно достичь колоссальных результатов. Например, взрыв во Всемирном торговом центре нанёс ущерб в размере $500 млн. US, в то время как на его организацию террористы затратили всего около $20 тыс.; взрывы поездов в Мадриде в 2004 году причинили государству ущерб на сумму более $269 млн. US, а на их осуществлении у организаторов ушло лишь $10 тыс. US. Теракты во Франции в 2015 году, на устранение последствий которых было израсходовано большое количество денежных средства и несоизмеримая цена, это, конечно, человеческие жизни.


 Террористические акты, в любом случае, на раз или в два счета не предотвратишь. Как известно, исследовательский отдел Вооружённых сил Норвегии – FFI – провёл анализ 40 проведённых и планировавшихся террористических атак в Европе – с 1994 по 2013 года. В результате получается, что в 75% случаев расходы на подготовку составляли менее $10 тысяч! Для подобных «карманных расходов» террористам–членам соответствующих ячеек не нужно даже беспокоить «центральные органы»: скажем, в случае с Charlie Hebdo один из террористов-исполнителей взял банковский кредит размером в €6 тыс. Банк спокойно выдал ему деньги, несмотря на то, что он официально был безработным.


 Естественно, что в этих условиях, учитывая динамику мировых геополитических процессов, в Центральной Азии актуальность проблемы финансирования терроризма посредством легальных схем с течением времени будет только усиливаться. Уже сейчас в данном регионе выявлен ряд крупных компаний, финансировавших радикальные религиозные течения. К примеру, в Республике Таджикистан официально находившиеся в собственности беглого лидера запрещённой в РТ ПИВТ Кабири промышленные предприятия, строительные фирмы, торговые центры, вещевые рынки и другая недвижимость фактически активно использовались для финансирования разносторонней деятельности исламистов и преступников. Таких, как (экс-генерал ВС РТ Назарзода Абдухалим же «Ходжи Халим»), кстати, усилены его финансовые возможности собственными бизнес-структурами, который согласно 30%-ной квоте, был реинтегрирован в ряды государственных структур.


 Хотелось бы отметить, что своеобразным ноу-хау иностранных спецслужб (на Востоке) стала практика, когда последние через свои фирмы прикрытия вместо денег теперь выдают крупные партии товаров под реализацию. Внешне все это выглядит как обычная торговая сделка, но вот прибыль от неё идёт на нужды развития религиозно-экстремистской инфраструктуры и радикализацию населения. А, как известно, большинство товаров в ЦА приходит из Ирана и Турции. Именно здесь кроются идеологические и финансовые факторы поддержки экстремистских радикальных организаций и расширения увеличение желающих войти в ряды политического ислама.


 В целом, внешнеторговые связи продолжают оставаться важным сегментом предпринимательской деятельности центральноазиатских исламистов, в связи с чем, в ходе заграничных поездок их лидеры в обязательном порядке уделяют внимание поддержанию неформальных контактов со своими "друзьями" (а в действительности, зарубежными коммерческими партнёрами исламских бизнес-структур) и трепетно заботятся об увеличении объёмов товарооборота.


 Нельзя сказать, что сформированная нормативно-правовая основа и международные механизмы не позволяют организовать международное сотрудничество по противодействию финансированию терроризма. Приняты и действуют Венская конвенция против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (1988 г.), европейская Страсбургская конвенция "Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности" (1990 г.), Шанхайская конвенция по борьбе с терроризмом (2009 г.), а также ряд аналогичных соглашений в рамках СНГ, в которых государства обязались законодательно определять отмывание денег, в т.ч. полученных от торговли наркотиками, как преступление, а также санкционировать конфискацию преступных доходов.


 В обозримом будущем или более длительной перспективе полагаем вполне возможным, на начальном этапе борьбы как минимум, организационно ослабить деятельность террористов, отбирая у них источники доходов. При этом необходимость оценивать исключительно расходы на только теракты было бы неверно: «решающим вопросом является – сколько стоит поддерживать на плаву террористическую организацию? Для этого требуется мощнейшая логистика, материальная поддержка всех идеологов, боевиков, как действующих, так и раненых, их семей, вдов и детей убитых, и так далее. Что требует весьма немалых, а огромных денег».


 При всем том, методика выявления и расследования преступлений, связанных с финансированием терроризма до сих пор существенно отстаёт от темпов совершенствования форм и тактики действий радикальных, экстремистских и террористических организаций в данной сфере. Поэтому правоохранительным органам противопоставить что-либо вышеуказанным формально легальным модернизированным схемам финансирования экстремистских и террористических организаций в Центральной Азии пока сложно, поскольку доказать непосредственно факт финансирования крайне проблематично.


 Существуют устойчивые наблюдения, что после разгрома террористов в Сирии могут возникнуть очаги напряжённости в Афганистане, потому что туда была вывезена большая часть командиров ИГИЛ, Джабхат-ан-Нусра и другие. Они являются организаторами и проводниками воли «своих хозяев». Что подтвердил в своём интервью СМИ (ноябрь 2017 г.) Начальник ГШ ВС РФ генерал Герасимов В.В.


 Характерным признаком терроризма, как отмечают многие эксперты, является наличие "террористической идеологии", идейно-политических платформ, объединяющих деятельность соответствующих террористических организаций различных направлений: правых, левацких – ультрареволюционных, национал сепаратистских и др. Содержание и направленность этих платформ обычно обусловливают общую (стратегическую) линию террористической деятельности тех или иных организаций, их цели и задачи.


 В условиях прозрачных границ и гибких рынков труда пограничные барьеры, вряд ли будут работать. Распространению же радикальных идей, толкающих обычных, вроде бы, людей на террористические акты, ничто не препятствует. Возникает естественная проблема, можно-ли противопоставить барьер глобализации террора?


 Мы считаем, что практически поставить «границы на замки», как говорилось в советское время, невозможно. Это же не просто пересечение границы, это проникновение. А проникнуть на территорию такого государства к примеру, как США при желании можно как угодно.


 Да, поставить какой-то барьер для неких очень глупых любителей, которые заранее говорят, что поедут совершать теракт, может быть и можно. Но остановить теракт, который планируется, очень сложно. Это первое.


 А второе - это новый феномен, его называют индивидуальный терроризм, это волки-одиночки или т.н. спящие ячейки. Их предупредить практически невозможно, поскольку никто не знает, в каком психическом состоянии находится человек, который собирается совершить теракт.


 Скажем, тот человек, совершивший нападение осенью 2017 г. в Нью-Йорке, даже записку оставил, что он связан с ИГ. Но он себя просто с ним ассоциирует. Он разделяет их идеи, но ведь таких немало, которые их разделяют.


 И вдруг наступает момент, когда ему нужна самореализация. Это, в общем-то, люди с неустойчивой психикой, но эта неустойчивость сильно стимулируется глобальной ситуацией и конкретно ситуацией в мусульманском мире. Очень много говорится про то, как это лечится, как с этим бороться, но реально пока противопоставить нечего.


 Более страшны индивидуальные террористы, тем более, что уже можно говорить о бытовом терроризме: то нож, то автомобиль, взятый напрокат, то автобус. Все это очень печально, но пока непонятно, как это можно остановить.


 Не говоря про ИГ, «Джабхат-ан-Нусра», «Талибан» и "Аль-Каиды", у которых и опыт, и люди, и многое другое. Так что идет не только глобализация террора, но еще и его диверсификация.


 Даже ИГ, хотя и провозглашало халифат планетарного масштаба, все равно географически было привязано к определенному отдельному региону. А сейчас на террористической сцене начали появляться представители стран и народов, ранее в этом не замеченных.


 Так что-же такое всё-таки терроризм? Это крайнее, экстремистское крыло того феномена, который называется исламизм. Исламизм давно существует повсюду, это уже глобальный тренд, это поиск исламской альтернативы и ее реализация там, где это возможно. Среди исламистов есть умеренное крыло, есть радикальное, есть экстремистское.


 Но идеология у них, в общем, одна и та же: вперед, к лучшему исламскому будущему, к построению исламского государства. Глобализация этой исламской альтернативы, этой идеологии уже произошла. У радикальных исламистов враг один, хотя и называется по-разному.


 А поскольку террористы - это крайняя часть этой идеологии, и их не так много, то они распространялись по миру медленнее, чем сам исламизм. Они выросли из идеи, во-первых, построить исламское государство любой ценой, во-вторых, отомстить всем немусульманам, которые не считают мусульман за людей и обогнали их в экономическом отношении.


 И хотя каждая из террористических организаций или движений борется за свои конкретные цели, они помнят, что они не одни. Враг-то у них общий, пусть он и называется в одном месте – Центральная Азия или Россия, в другом - Америка, а в третьем – Европа или Израиль.


 Все-же этот глобальный тренд - это закономерность. Но одно дело, когда борьба ведеься против локального религиозно-национального терроризма, и другое – когда терроризм глобальный.


 Что ему можно противопоставить? Проблема. Пока можно утешать себя тем, что на дорогах гибнет гораздо больше людей, чем от рук террористов. Но это сейчас. А ведь идеологи и их вдохновители не простые люди, очень ушлые, они совершенно спокойно смогут при нынешних технологиях добраться до таких инструментов, о чем мы ещё и не подозреваем и это мало не покажется.


 Поэтому надо всем вместе думать, надо принимать какие-то решения, но сам феномен исламизма и крайняя его часть, терроризм – это, если хотите, природно-политическое явление, занимающее свою нишу в глобальном мире.


 Можно называть это опухолью, болезнью, но если посмотреть на корни явления, подойти к этому объективно как к предмету изучения – увы, но это существует.


 Популярна в обиходе формула, по которой терроризм считается социальным протестом, одетым в религиозную форму… Позвольте не согласиться. Это не социальный протест! Если бы это было так… Но это ошибка. Данное явление – тотальный протест. Возьмите Бен Ладена - образованного человека, выходца из богатой семьи с состоянием в более 300 миллионов долларов, и сравните его с муллой Омаром, бывшим главой талибов - он вообще из бедных крестьян. Нельзя сказать: "Вот эта социальная прослойка дает нам терроризм или финансово-экономические проблемы дают нам терроризм". Терроризм дает все это в совокупности.


 В близком к закрытию ИГ есть четкое намерение и дальше работать с бандподпольем. "Люди возвращаются со «Священного джихада» на историческую родину – в нашем случае в страны ЦАР. Если этот процесс раньше прогнозировался экспертами, то сейчас об этом имеются материалы в открытой прессе - говорят сами силовики. Пример тому – хроника Госкомитета национальной безопасности Кыргызстана за полгода или год. В этой республике задерживают людей по обвинению в осуществлении на территории Кыргызстана заданий от ИГ. Возвращаясь из ИГ, люди первым делом создают у себя дома "спящие ячейки". Задержания таких людей в Кыргызстане идут сериями". "Террористы в Кыргызстане бывают нескольких видов. Самый мелкий вид это "художественная самодеятельность" – местная молодежь, которая наслушается проповедей в Интернете, смастерит из чего попало бомбу и идет что-нибудь взрывать. А в последние полгода берут уже "элиту" – прошедших спецподготовку в лагерях ИГ и вернувшихся по спецзаданию от ИГ боевиков, у которых дома находят литературу, арсеналы полноценного оружия и многие другие предметы преступной деятельности".


 "После арабской весны мы наблюдаем в мире огромную волатильность исламистских и джихадистских групп. Одна организация перетекает в другую. Если одну группу запрещают, костяк оформляет ее под новым названием, иногда даже совпадающим с лейблом чужой группы. Суть не в названии группы, а в происходящих внутренних процессах".


 В современном мире, где всё завязано на гаджеты и социаьные сети, потенциальных террористов, конечно, отслеживают. Но абсолютной гарантии тут не существует. Взбредёт в голову какому-нибудь одинокому волку устроить теракт — он возьмёт нож, пистолет, сядет в машину, и всё, пролилась кровь. Допустим, стоял он на учёте в полиции. Но таких, как он, увы, там очень много, и полицейские могут счесть, что задерживать человека пока не надо, не за что... Надо ужесточать ответственность за терроризм, за любое соучастие в подобных преступлениях. Конечно, нужно и усиливать работу спецслужб, в том числе специальную оперативную деятельность внутри мигрантских сообществ.


 Несмотря на это, данная проблема – проблема финансирования также актуальна сейчас как никогда, и откладывать её решение – не имеет смысла потому, что война с мировым терроризмом уже началась.


 Таким образом, на современном этапе, по нашему убеждению, во всей системе расширения влияния политического ислама и радикальных исламских экстремистских и террористических организаций, с учётом их финансирования происходят и могут происходит следующие тенденции в развитии динамики ситуации на пространстве Республики Таджикистан и государств Центральной Азии:


 Во–первых, центры финансирования переходят от больших капиталовложений и финансирования монархиями и отдельными государствами Ближнего и Среднего Востока по линии крупных исламских неправительственных организаций в сторону их финансирования со стороны частных лиц, крупных транснациональных корпораций, трансграничных организованных преступных группировок и трансграничных наркоорганизованных группировок. В государствах Центральной Азии радикальные и экстремистские организации, также как ТОПГ и организации пользуются процессом легализации преступных доходов, то есть введение "грязных", обычно наличных денег, в легальный хозяйственный оборот в результате множества операций деньги отделяются от источника их происхождения, теряют следы и деньги обретают новый - "легальный" источник происхождения. Вместе с тем, крупнейшим подпиткой финансовой основы радикальных организаций остаётся прибыль от незаконного оборота наркотического зелья из Афганистана. В этой связи, даже сейчас в передел территорий контроля наркотического транзита активно подключились вооружённые формирования ИГИЛ в Афганистане. В ходе контроля наркопоставки и продажи наркотического зелья из Афганистана в Пакистан и Иран боевики ИГИЛ контролирующие южные регионы уже в 2016 году получили более 1 миллиарда долларов прибыли и налоговых отчислений.


 Во–вторых, происходит "отмывка" криминальных доходов, террористические организации, подобно организованным преступным синдикатам, создают прикрытия в виде вполне легальных рынков, супермаркетов, транспортных и строительных компаний.


 В–третьих, в отдельных государствах Центральной Азии происходит практика, когда последние через свои фирмы прикрытия вместо денег выдают крупные партии товаров под реализацию, прибыль от которого идёт на нужды развития религиозно-экстремистской инфраструктуры и радикализацию населения. В основе своём, во многих государствах Центральной Азии наблюдается скопление большого количества товаров, которые не всегда находят своего покупателя, но здесь задействованы большое количество людей приверженцев истинного ислама, ежедневно совершающие пятикратные намазы, двукратные и пятикратные хаджи в Мекку. Именно здесь кроются идеологические и финансовые факторы поддержки радикальных организаций, экстремистских взглядов, и расширение увеличения желающих войти в ряды политического ислама.


 В–четвертых, наблюдаются тенденции изменения названий и поиска подходящих новых наименований радикальных организаций, в частности расширения их структур на пространстве Центральной Азии. Несмотря на спад вербовки новых членов в Республике Таджикистан, на всём пространстве государств Центральной Азии, всё же вербовка их всё ещё происходит с использованием легальных каналов (через туризм, совершение хаджа, обучение в исламских заведениях, в вузах арабских стран, Афганистане, Пакистане, Турции и других стран).


 В–пятых, расширение структуры организаций происходит за счёт крупного финансирования легального бизнеса, торговли, купли и продажи, открытия частных магазинов, торговых мест на крупных рынках, вкладывания крупных инвестиций в сферу строительства, крупных рынков и торговых помещений, супермаркетов. В целом, как было отмечено выше, внешнеторговые связи продолжают оставаться важным сегментом предпринимательской деятельности центральноазиатских исламистов, в связи с чем, в ходе заграничных поездок их лидеры в обязательном порядке уделяют внимание поддержанию неформальных контактов и трепетно заботятся об увеличении объёмов товарооборота. В отдельных случаях, граждане обучающиеся за рубежом в исламских учебных заведениях или совершающие хадж через определённые центры и структуры получают крупные суммы от 15000 долларов и выше для организации торговой точки на крупных оптовых рынках.


 В–шестых, происходит определённое взаимодействие всех религиозных экстремистских организаций в Центральной Азии, которые стремятся к обозначению и исполнению единых целевых установок и намерений, хотя единого организационного оформления пока в регионе не существует.


 В–седьмых, однозначно, что трансорганизованные преступные группировки (ТОПГ), транснациональные преступные группировки по незаконному обороту наркотиков (ТПГНОН), радикальные экстремистские и террористические организации (РЭТО), террористические организации и группы (ТОГ), незаконные вооружённые формирования (НВФ), мафиозные организации и группы радикального толкав основе своём работают с большим количеством наличного капитала и теневого капитала. Они искусно используют переправки денег посредством использования системы «Хавала», которая заключается на передачи большой суммы денег на доверии и взаимной договорённости, для того чтобы скрыть не только налоговые отчисления, но и основные источники происхождением незаконных денег или незаконных сделок.


 В–восьмых, для скрытия незаконных сделок и решение своих целевых установок могут в перспективе поддерживать единые связи для проведения определённых действий и участия в дестабилизации ситуации в госуда

Возврат к списку