Абдухамитов Валиджон Абдухалимович Доктор юридических наук, доцент кафедры уголовного права Российско-Таджикского (Славянского) университета 

На протяжении последних 20-25 лет мировое сообщество постоянно сталкивается с таким широкомасштабным, разнообразным по формам и способам действий явлением, как религиозный экстремизм и, наиболее болезненной его формой проявления – терроризмом, такой опасности обладает и ПИВТ.

Единая Концепция Республики Таджикистан по борьбе с терроризмом и экстремизмом рассматривает борьбу с терроризмом   и экстремизмом как важнейшую задачу обеспечения своей национальной безопасности и всего мира, и выступает за дальнейшее   усиление взаимодействия   на   данном   направлении[1].

Под религиозным экстремизмом понимают нетерпимость к представителям той же или других религий.

В XXI в. религиозный экстремизм приобрел новую форму своего проявления. Через глобальную сеть Интернет любая провокационная информация или подрывная идея становится всеобщим достоянием. Сегодня религиозный экстремизм в сфере компьютерных систем и информационном пространстве представляет собой реальную опасность.

Международное сообщество предпринимает попытки противостоять угрозе киберэкстремизма и кибертерроризма. В частности, в США создан сайт, посвященный борьбе с кибертерроризмом. На нем размещается информация о спаме, онлайн-мошенничестве, вирусах и червях, а также о способах борьбы с ними.

Малайзия выступила с инициативой создания международной организации IMPACT, представляющей собой "структуру, объединяющую представителей государственного и коммерческого секторов для поиска и реализации наиболее эффективных путей противостояния кибертерроризму".

В Китае действуют ограничения на посещения сайтов, а с 2006 г. создано специальное полицейское подразделение, предназначающееся для контроля за онлайновыми форумами.

Представляется, что борьба с религиозно-экстремистскими проявлениями в Интернете должна вестись созданием более мощного потока конструктивной информации, противостоящей деструктивной экстремистской деятельности. Противодействие религиозному экстремизму прежде всего должно оказываться, на наш взгляд, не полицейскими методами, а путем развенчания его идеологии, создания положительных образцов для поведения.

Противодействие экстремизму в качестве одного из ведущих направлений правоохранительной деятельности в связи с особой опасностью угроз экстремистского характера неоднократно признавалось официально: в Послании Президента Республики Таджикистан Парламенту страны в 2013 г.

После террористических акций 11 сентября 2001 г. правительства ряда зарубежных стран активизировали деятельность по реформированию не только собственно антитеррористического законодательства, но и законодательства, направленного на борьбу с ксенофобией и расизмом, что нашло отражение в расширении круга криминализированных деяний и ужесточении наказаний.

В течение последних трех лет новые составы преступлений, совершаемых на почве расовой, национальной ненависти, были введены в уголовные законы Франции и Финляндии. Статья 222-18-1 УК Франции устанавливает ответственность за угрозу совершения преступления или проступка против личности в связи с реальной или предполагаемой принадлежностью потерпевшего к этнической группе, нации, расе, а также его вероисповеданием. Статьи 311-4 и 312-2 дополнены квалифицирующим признаком: "если деяние совершено в связи с реальной или предполагаемой принадлежностью или непринадлежностью потерпевшего к этнической группе, нации, расе, а также его вероисповеданием или сексуальной ориентацией".

Принятый в Великобритании в 2006 г. Акт "О расовой и религиозной вражде" дополнил Акт "Об общественном порядке" 1986 г. разделом 3 "А" "Возбуждение религиозной вражды". Ранее британское законодательство устанавливало ответственность за действия, направленные на возбуждение исключительно расовой вражды.

В 2004 г. в Нидерландах и во Франции вступили в силу законы, повысившие размер наказания за оскорбление граждан в связи с их национальной, религиозной, этнической принадлежностью, иными признаками, а также за дискриминацию. Согласно Закону Франции N 2004-204 от 9 марта 2004 г. "О внесении изменений в законодательство в связи с развитием преступности" размер наказания, предусмотренный санкцией статьи 225-2 УК Франции, увеличен с двух лет тюремного заключения и 30 тыс. евро штрафа до трех лет тюремного заключения; наказание же за дискриминацию, осуществленную публичным служащим, повышено с трех лет тюремного заключения и 45 тыс. евро штрафа до пяти лет тюремного заключения и 75 тыс. евро штрафа.

Но успешная борьба с религиозным экстремизмом во многом зависит не только от принятия тех или иных законов, приказов, политической воли и способности лидеров государств к эффективному противодействию, но и от состояния международного сотрудничества в этой области, в том числе от уровня уже накопленных практических и теоретических знаний об этом явлении в целом.

Религиозному экстремизму необходимо противопоставить международный заслон. Борьба с ним должна приобретать новые трансграничные формы. В этой связи уместно сказать о правовом обеспечении противодействия экстремистской деятельности на пространстве Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

Законодательство государств-членов ШОС, связанное с регулированием отношений в области противодействия экстремизму, включает в себя уголовное, уголовно-процессуальное, административное и другие отрасли права.

В нем можно выделить более узкий круг нормативных актов, непосредственно направленных на противодействие экстремистской деятельности. К их числу следует отнести законы о противодействии экстремизму, другие нормативные акты, в которых формулируются нормы, определяющие порядок признания организации экстремистской, правовые последствия этого либо устанавливающие порядок регистрации, приостановления, прекращения деятельности общественных организаций.

Религиозный экстремизм сегодня стал опаснейшим глобальным явлением, препятствующим нормальному развитию международных отношений, дестабилизирующим безопасность многих регионов и целых стран.

Один из ключевых факторов, способствующих выработке эффективных механизмов противодействия религиозному экстремизму, - выяснение современных тенденций его формирования.

В современном мире они во многом определяются глобальными явлениями и особенностями развития современной цивилизации.

Экстремизм и терроризм, по мнению многих специалистов, - это асимметричный ответ на вызовы глобализации, реакция возникающей постмодернистской "сетевой" организации мира на давление со стороны традиционных "иерархических" структур управления мировыми процессами. Новые формы противостояния в рамках международных отношений обозначаются как "асимметричный конфликт"[2], "диверсионно-террористические войны"[3], "интервенции возмездия"[4], "постмодернистские военные операции"[5].

Отдельные авторы считают, что "терроризм вобрал в себя в концентрированном виде практически все сколько-нибудь заметные противоречия современности"[6].

В современных условиях многие эксперты рассматривают борьбу с международным терроризмом и экстремизмом как четвертую мировую войну. "Война эта неотделима от процессов глобализации мира, поскольку, по большому счету, она - одно из проявлений кризиса индустриальной фазы развития. В этой войне сражаются даже не страны, а глобальные проекты будущего: китайский, арабский, американский, германский, европейский, японский и русский. Столкновение проектов будет происходить по большей части в пространствах геокультуры и геоэкономики. Но будут и военные действия, которые примут вид террористических актов"[7].

Религиозный экстремизм способен спровоцировать войну цивилизаций с ее катастрофическими последствиями. Нечувствительность представителей одной цивилизации к ценностям ("лжеценностям") другой цивилизации может оказаться фатальной.

Ускорение экономического роста, отчетливо проявившееся во второй половине XX в., составит фундаментальную характеристику всего общественного развития мира начала XXI в. Темпы прироста ВВП возрастут с 2,7% в 1986 - 2000 гг. до 3,7% в 2001 - 2015 гг., а население мира - с 6,1 до 7 млрд. человек. При этом прирост ВВП будет неравномерным. Постепенно выходят из кризиса постсоциалистические страны. Произошли радикальные изменения в конгломерате стран Азии, Африки и Латинской Америки, где сосредоточено около 4/5 населения на Земле. В результате увеличения различий в уровне и темпах социально-экономических преобразований сама эта общность, объединяемая понятием "развивающиеся страны", оказалась размытой. В прогнозный период раскол в их развитии усилится, и сама общность, как понятийная категория, исчезнет.

По прогнозу, 56 стран мира в 2015 г. будут иметь доход на душу населения менее 5 тыс. долл. В этих странах будут проживать почти 3 млрд. человек (41% всего населения). Голод, вопиющая бедность, особенно на фоне роста благосостояния передовых стран, будут тяжелым отрицательным фоном мирового экономического развития начала XXI в. Перед развитыми и богатыми странами, определяющими параметры глобального развития, еще острее встанет проблема создания условий для устойчивого развития беднейших стран. К этому их подтолкнут не только гуманитарные соображения. Страх перед неконтролируемой иммиграцией, рост наркобизнеса и терроризма в этих странах, по всей вероятности, заставят богатые страны пойти на разработку и осуществление программ хозяйственного развития бедных стран.

Существуют основания полагать, что экстремизм и терроризм XXI в. значительно трансформировался.

В условиях нарастающей глобализации, стирающей границы между государствами для движения финансовых и информационных потоков, для миграции населения, все более проявляется транснациональный характер деятельности террористов. Растет уровень финансовых возможностей и технической оснащенности террористических и экстремистских группировок. Эпицентр террористической активности в течение ряда лет смещается от стран Латинской Америки к Японии, ФРГ, Турции, Испании, Италии, США, Англии.

В современных условиях наблюдается эскалация террористической деятельности экстремистски настроенных лиц, групп и организаций, усложняется ее характер, возрастают изощренность и античеловечность террористических актов. Согласно исследованиям ряда российских ученых и данным зарубежных исследовательских центров, совокупный бюджет в сфере террора составляет ежегодно от 5 до 20 млрд. долларов.

Характерно, что, получая в свои руки современные средства ведения информационной войны, международный терроризм навязывает народам свои идеи и свои оценки ситуации, широко и небезуспешно решает мобилизационные задачи по привлечению в свои ряды молодежи, не говоря уже о профессиональных наемниках. Террористические организации наладили между собой тесные связи на общей идеолого-конфессиональной, военной, коммерческой и другой основе. Террористические группировки, особенно их руководители, во многих случаях тесно взаимодействуют в вопросах приобретения вооружения, прикрытия друг друга, разделения функций и задач при проведении ими масштабных операций (как, например, в Афганистане или Ливане). Международное террористическое сообщество научилось маневрировать силами и средствами, перебрасывать через нелегальные каналы большие массы оружия и боевиков.

В настоящее время встречаются различные оценки величины совокупных финансовых средств, подпитывающих деятельность террористических и экстремистских организаций. Некоторые оценивают ее в 500 млрд. долларов, включая сюда все виды их доходов (в том числе от легальных предприятий). Такая оценка часто воспринимается как весьма приблизительная. При этом считается, что ежегодные совокупные расходы в сфере террора составляют 5 - 20 млрд. долларов. Меньшие расхождения - в оценках масштабов финансирования отдельных террористических организаций. В начале 2000-х гг. бюджет "Аль-Каеды" (1,5 - 3 тыс. членов) составлял примерно 20 - 50 млн. долларов, ХАМАСа (1 тыс. членов) - 10 млн. долларов, "Хезболлы" - 50 млн. долларов.

Анализ географии очагов сепаратизма выявляет определенную закономерность в их распространении. Большинство крупных очагов сепаратизма и непрекращающихся кровавых этнорелигиозных конфликтов находятся вблизи воображаемой оси, проходящей от Британских островов через Среднюю Европу, Балканы, Кавказ, высочайшие на планете горные системы Гиндукуша, Памира и Гималаев к островам крупнейшего в мире Зондского архипелага. К этой гигантской евразийской дуге тяготеют 36 из 49 крупнейших сепаратистских конфликтов в мире, как правило, наиболее интенсивные и ожесточенные, например в Косове, Чечне, Курдистане, Кашмире.

Эта ось получила название пояса нестабильности. Данный регион не контролировался полностью ни одной из двух великих держав (США и СССР), но входил в сферы их влияния. Пояс нестабильности характерен тем, что именно на этих огромных пространствах Евразии тысячи лет происходила взаимная физическая и духовная ассимиляция северных и южных народов. В последнее время на евразийской дуге стала возрастать активность менее значительных в прошлом центров силы. Сегодня Китай, Индия, Пакистан, Турция, Иран смогли стать полноценными региональными лидерами, располагающими необходимыми средствами для того, чтобы влиять на сепаратистские и иные оппозиционные движения в соседних странах.

Для кардинального изменения ситуации, связанной с развитием международного терроризма и экстремизма, требуется пересмотр сложившихся подходов к решению накопившихся проблем, основанных на ограниченных представлениях и недооценивающих всю многоплановость и противоречивость процессов его формирования, их сложную связь с процессами международной миграции и социально-экономическим устройством общества. На этой основе возможна выработка эффективной стратегии и механизмов реализации борьбы с международным терроризмом и религиозным экстремизмом.

[1] Единая Концепция Республики Таджикистан по борьбе с терроризмом и экстремизмом. Утвержден Указом Президента РТ от 28.03.2006 г.№1717.

[2] Мюнклер Г. Асимметричные угрозы. Военно-политическая стратегия терроризма. Меркур, 2002. №633. Январь.

[3]Хрусталев М. Диверсионно-террористическая война как военно-политический феномен // Международные процессы. 2003.№2.

[4]Богатуров А. Международный порядок в наступившем веке // Международные процессы. 2003. №1.

[5]Принс Г. Военный постмодерн // Независимое военное обозрение. 2003. №13. 27 января.

[6]Макуев Р.Х. Терроризм в условиях глобализации // Государство и право. 2007. №3. С.43-49.

[7]Нестерова О. Шахиды и глобализация // Аргументы и факты. 2004. №44.