Абдухамитов Валиджон Абдухалимович

Кандидат юридических наук

доцент кафедры уголовного права и криминалистики

Российско-Таджикский (славянский) университет

ул. М. Турсунзаде 30, 734025, Душанбе, Республика Таджикистан

Тел.: (+992 37) 227 85 83

В статье исследуется состав такого преступления, как религиозный экстремизм, рассматриваются меры уголовно-правового воздействия на преступность, связанную с экстремизмом. Раскрывается сущность данного преступления и его признаки.

Ключевые слова: экстремизм; религиозный экстремизм; организация экстремистского сообщества; УК РТ.

Возникновение политического, религиозного, национального и иных видов экстремизма как значимого явления – это тревожный сигнал для всего общества. В течение двух десятилетий после распада Союза ССР Республика Таджикистан, в силу многочисленных факторов объективного и субъективного порядка, превратилась в узел переплетения острейших проблем. Наиболее остро это проявилось в возникновении в Республике Таджикистан идеологических течений, основой которых стали политическая, идеологическая и религиозная ненависть или вражда и ненависть или вражда в отношении какой-либо социальной группы.

Роль экстремизма в этнополитических процессах исследуется в социологических, политических, исторических аспектах. Вместе с тем, на наш взгляд, отсутствуют именно комплексные исследования правовых основ борьбы с данным явлением.

В этой связи следует отметить, что только в 2003 г. был принят действующий закон РТ «О борьбе с экстремизмом» [2]. В действующий Уголовный кодекс РТ 1998 г. [3] (далее – УК РТ) были введены новые нормы: ст. 307(2) «Организация экстремистского сообщества» и ст. 307 (3) «Организация деятельности экстремистской организации», а содержание ст. 307 (1) УК РТ «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» подверглось существенным изменениям. Являвшиеся с тех пор предметом ряда исследований, указанные нормы вместе с тем еще далеки от совершенства, хотя и подвергались (как и сам закон «О борьбе с экстремизмом») изменениям, и неоднозначно трактуются в правоприменительной практике, что также свидетельствует о необходимости проведения концептуального исследования данных правовых норм с целью дальнейшего их совершенствования и разработки единообразной практики их применения.

Что касается религиозного экстремизма, то под ним понимают нетерпимость по отношению к инакомыслящим представителям той же или других религий, а равно нетерпимость по отношению к атеистам [1,12]. Религиозный экстремизм проявляется во всех крупных религиях: исламе, индуизме и, отчасти, в христианстве и буддизме. Характерно, что в современных условиях его проповедниками выступают по большей части представители каких-либо сект, в своей идеологии достаточно далеко ушедших от традиционных религиозных догматов.

Религиозный экстремизм обычно предусматривает не только распространение какой-либо религии, но и создание государственных или административных образований, в которых эта религия стала бы официальной и господствующей. При этом нередко преследуются и чисто экономические и политические цели.

Современные международные экстремистские организации, обладая мощными людскими, материальными и организационными ресурсами, способны действовать в транснациональных масштабах. Поэтому необходимость противодействия экстремизму осознается не только отдельными государствами, но и мировым сообществом в целом.

Необходимо отметить, что ст. 307 (3), где предусмотрена ответственность за организацию деятельности экстремистской организации, пополнила небольшую группу уголовно-правовых норм судебной практики, где ее применение базируется в основном на использовании ч. 2 этой нормы. В связи с этим предлагаем исключить действующую ст. 307 (3) УК РТ из уголовного закона. Учитывая, что само по себе продолжение деятельности экстремистской организации, вне реального совершения преступлений экстремистской направленности, преимущественно посягает на интересы правосудия, представляется необходимым дополнить УК РТ новой статьей - 363 (1). Кроме того, необходима дальнейшая проработка Закона «О борьбе с экстремизмом» и смежных с ним законов по недопущению возникновения и функционирования подобных организаций.

Механизм уголовно-правового противодействия экстремистской деятельности нуждается в совершенствовании по следующим направлениям:

1. Отсутствие в ст. 179 УК РТ указания на экстремистский мотив следует рассматривать как пробел в законе, не позволяющий дать надлежащую уголовно-правовую оценку террористическому акту, который совершается по экстремистским мотивам и не сопровождается целями воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями. Чтобы восполнить указанный пробел, необходимо придать террористическому акту качество альтернативного экстремистского преступления.

2. Перевод хулиганства в разряд экстремистских преступлений осуществлен законодателем некорректно и без достаточных оснований. Для устранения противоречивости в законодательном определении юридической природы хулиганства следует из части первой ст. 237 УК РТ исключить п. «б», в связи с чем отпадет необходимость в использовании литеры «а». В этом случае хулиганство сохранит свое качество общеуголовного преступления и будет устранена необоснованная конкуренция хулиганского и экстремистского мотивов.

3. Возможным направлением совершенствования уголовно-правового механизма противодействия экстремистской деятельности могло бы стать установление уголовной ответственности нефизических лиц за совершение экстремистских преступлений. Для введения уголовной ответственности организаций за экстремистские преступления имеются достаточные международно-правовые основания. Из п. 2 ст. 9 Декларации о ликвидации всех форм расовой дискриминации, принятой 20 ноября 1963 г. Резолюцией 1904 (XVIII) на 1261-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН, а также из п. «d» ст. 2 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, принятой 21 декабря 1965 г. Резолюцией 2106 (XX) Генеральной Ассамблеи ООН и ратифицированной Советским Союзом 22 января 1969 г., следует, что Российская Федерация, как правопреемница Советского Союза, не только вправе, но и должна законодательно признать преступной расовую и всякую иную дискриминацию, осуществляемую не только отдельными лицами или группами лиц, но и организациями.

Следует отметить, что термин «экстремистская организация» в ст. 307 (3) УК РТ используется законодателем некорректно. Во-первых, грамматически неудачным представляется двукратное использование в разных значениях слова «организация». Во-вторых, понятие «экстремистская организация» не отражает уголовно-правовых признаков, присущих преступной организации в соответствии с ч. 4 ст. 39 УК РТ. В-третьих, в этой норме под наименованием экстремистской организации понимается совсем не то объединение, о котором идет речь в ст. 307 (3) УК РТ. Под экстремистским сообществом Уголовный кодекс РТ понимает организованную преступную группу (без указания на ее структурированность), реально осуществляющую экстремистскую деятельность. Под экстремистской же организацией следует понимать общественное или религиозное объединение либо иную организацию, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности. А такое решение может быть вынесено не в связи с реальным осуществлением экстремистской деятельности в ее уголовно-правовом смысле, а на основании осуществления деятельности, в которой после вынесения официального предупреждения продолжают наличествовать признаки экстремизма, послужившие основанием для предупреждения. В-четвертых, представляется совершенно излишним указание на общественный или религиозный характер объединения. Ни организационная форма объединения, ни его официальная регистрация не могут влиять на юридическую оценку его деятельности.

Как показывает практика, требуется комплексный подход к осуществлению противодействия экстремизму, при котором предусматривались бы меры не только регулирующего и запретительного, но и превентивного характера. Больший эффект способны дать совершенствование правоприменительной практики и подготовка квалифицированных судей и сотрудников правоохранительных органов. С этой целью необходимо ввести в программы подготовки и повышения квалификации судей, сотрудников МВД и прокуратуры учебные курсы по основам ислама, шариата и мусульманско-правовой культуры. Кроме того, в системе учреждений юстиции, правосудия, МВД и прокуратуры полезно создать структуры, осуществляющие религиоведческую экспертизу, в том числе по вопросам ислама. Следует также принять меры по введению государственного контроля за направлением на учебу в зарубежные исламские центры и за работой иностранных преподавателей, которые в религиозных и светских учебных заведениях преподают связанные с исламом дисциплины.

Литература:

1. Багрий-Шахматов Л.В., Гуськов В.И. Теоретические проблемы классификации уголовных наказаний. – Воронеж, 1971. 108 с.

2. Закон РТ от 08.12. 2003 г. «О борьбе с экстремизмом» // Ахбори Маджлиси Оли РТ. – 2003. – №12. – Ст.697. 692.с.

3. Уголовный кодекс Республики Таджикистан от 21 мая 1998 года. - Душанбе: Конуният, 2004. 399 с.

скачать статью